Ст 841 коап

Оглавление:

Кодекс РК Об административных правонарушениях
Статья 841. Несоответствие выводов судьи о фактических обстоятельствах дела, изложенных в постановлении суда, исследованным при рассмотрении жалобы, апелляционного ходатайства прокурора доказательствам

1. Установив, что изложенные в постановлении суда выводы о фактических обстоятельствах дела не соответствуют исследованным при рассмотрении жалобы, апелляционного ходатайства прокурора доказательствам, судья отменяет это постановление полностью или частично и выносит новое постановление в соответствии с результатами рассмотрения жалобы, апелляционного ходатайства.

2. Судья, оценивая исследованные в процессе рассмотрения жалобы, апелляционного ходатайства прокурора доказательства, вправе признавать доказанными факты, которые не были установлены постановлением суда или не были приняты судьей, вынесшим постановление, во внимание.

Сноска. Статья 841 в редакции Закона РК от 28.12.2017 № 127-VI (вводится в действие по истечении десяти календарных дней после дня его первого официального опубликования).

Добавить комментарий к ст.841 Кодекс РК Об административных правонарушениях от 5 июля 2014 года № 235-V

Приказом Росприроднадзора от 04.05.2012 № 213 утверждены Методические рекомендации по привлечению к административной ответственности лиц, совершивших административное правонарушение, ответственность за которое предусмотрена статьей 8.41 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — Методическе рекомендации).

Документ разработан в частности в целях упорядочения процедуры привлечения к административной ответственности по ст. 8.41 КоАП РФ и рекомендован к применению должностным лицам Росприроднадзора и его территориальных органов.

В Методических рекомендациях рассмотрены:

Общие положения. Обязанность по уплате платы должна быть исполнена лицом, признающимся плательщиком, самостоятельно (п. 1.13).

В случае заключения договора аренды, наличия иных прав на источник (объект) негативного воздействия — плательщиком платы является лицо, фактически эксплуатирующее такой источник (объект), в результате чего осуществляется НВОС (п. 1.14).

При этом обязанность по уплате платы не снимается в случае простоя, консервации и иного приостановления хозяйственной деятельности, в случае дальнейшего оказания НВОС (п.1.15).

Подлежащие выяснению обстоятельства. В частности выясняется наличие события административного правонарушения, которым является факт невнесения либо неполного внесения в установленные сроки платы за НВОС лицом, на которое законодательством РФ возложена обязанность вносить такую плату (п.2.2).

Лицом, совершившим противоправное действие (бездействие) признается природопользователь п.2.3): юридическое лицо, независимо от организационно-правовой формы и формы собственности; индивидуальный предприниматель; иностранное физическое лицо.

Обособленное подразделение юридического лица (филиал или представительство) не может быть привлечено к административной ответственности по ст. 8.41 КоАП РФ, т.к. не является самостоятельным плательщиком платы (п.2.3.1).

Производство по делам об административных правонарушениях. Копия определения о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования в течение суток вручается под расписку либо высылается физическому лицу или законному представителю юридического лица (п.3.1.5).

По окончании административного расследования инспектором составляется протокол об административном правонарушении по статье 8.41 КоАП РФ либо выносится постановление о прекращении дела об административном правонарушении.

Лицу, в отношении которого возбуждено дело об административном производстве, заблаговременно направляется уведомление (извещение) о времени и месте составления протокола об административном правонарушении (п.3.2.2).

Протокол об административном правонарушении составляется с учетом требований статьи 28.2 КоАП РФ. В п.3.2.5 определены дополнительные сведения, которые должны содержаться в протоколе:

  • данные об обстоятельствах обнаружения административного правонарушения по ст. 8.41 КоАП РФ (например, реквизиты соответствующего документа (справки и т.п.) финансового подразделения Росприроднадзора об отсутствии уплаты лицом, привлекаемым к административной ответственности, платы за негативное воздействие на окружающую среду и т.п.);
  • нормы закона, которые были нарушены (например, ст.16 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» и т.п.);
  • указание на виновность лица в совершении административного правонарушения;
  • ссылки на все доказательства, собранные в ходе административного производства (направленные запросы/поручения, полученные ответы, истребованные документы, объяснения и т.п.);
  • иные сведения, необходимые для разрешения дела.

Рассмотрению дела об административном правонарушении предшествует вынесение инспектором следующих определений:

  • определение о назначении времени и места рассмотрения дела об административном правонарушении;
  • определение о вызове лиц, являющихся участниками производства по делу об административном правонарушении.

По результатам рассмотрения дела об административном правонарушении выносится постановление о назначении административного наказания либо выносится постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении.

В приложениях к Методическим рекомендациях приведены в частности:

  • определение о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования (приложение 4);
  • уведомление (извещение) о времени и месте составления протокола об административном правонарушении (приложение 6);
  • протокол об административном правонарушении (приложение 7);
  • определение о назначении времени и места рассмотрения дела об административном правонарушении (приложение 8);
  • определение о вызове лиц, являющихся участниками производства по делу об административном правонарушении (приложение 9);
  • постановление о назначении административного наказания (приложение 10);
  • постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении (приложение 11).

Статья 23.31 КоАП РФ. Федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор (действующая редакция)

1. Федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор, рассматривает дела об административных правонарушениях, предусмотренных частью 2 статьи 7.2 (об уничтожении или о повреждении маркшейдерских знаков, знаков санитарных (горно-санитарных) зон и округов), частью 2 статьи 7.3 (в части нарушения требований утвержденного в установленном порядке технического проекта по безопасному ведению работ, связанных с пользованием недрами), статьей 7.4 (в части необеспечения требований к сохранности зданий и сооружений при пользовании недрами), статьей 7.7 (в части повреждения гидротехнических сооружений, за исключением судоходных гидротехнических сооружений), статьей 8.7 (в части невыполнения или несвоевременного выполнения обязанностей по рекультивации земель при разработке месторождений полезных ископаемых, включая общераспространенные полезные ископаемые, за исключением земель сельскохозяйственного назначения), частью 2 статьи 8.10, частями 1 и 3 статьи 8.17, статьей 8.19 (в пределах своих полномочий), статьей 8.39 (об административных правонарушениях, совершенных на территориях санитарных (горно-санитарных) зон и округов), частями 1 и 2 статьи 9.1, частью 3 статьи 9.1 (в части грубого нарушения требований промышленной безопасности), частью 4 статьи 9.1, статьей 9.2 (за исключением судоходных гидротехнических сооружений), статьей 9.10 (за исключением случаев повреждения тепловых сетей либо их оборудования), статьей 9.19, частью 7 статьи 9.22, статьей 10.10 (в части гидротехнических сооружений, за исключением судоходных гидротехнических сооружений), частями 2 и 3 статьи 11.6 (за исключением судоходных гидротехнических сооружений), статьей 11.14 (в части перевозки опасных веществ), статьями 11.20, 11.20.1, 14.26, частями 1 и 2 статьи 14.43, статьей 14.44, частями 1 — 4 статьи 14.46.2, статьей 14.61 (в части нарушения установленного порядка предоставления обеспечения исполнения обязательств по оплате газа, сопряженного с неисполнением (ненадлежащим исполнением) обязательств по его оплате), статьей 19.2, частью 11 статьи 19.5, частью 1 статьи 19.22 настоящего Кодекса.

2. Рассматривать дела об административных правонарушениях от имени органа, указанного в части 1 настоящей статьи, вправе:

1) руководитель федерального органа исполнительной власти, осуществляющего федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор, его заместители;

2) руководители структурных подразделений федерального органа исполнительной власти, осуществляющего федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор, их заместители;

3) государственные инспектора федерального органа исполнительной власти, осуществляющего федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор;

4) руководители территориальных органов федерального органа исполнительной власти, осуществляющего федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор, их заместители;

5) начальники отделов, заместители начальников отделов, главные государственные инспектора, старшие государственные инспектора и государственные инспектора территориальных органов федерального органа исполнительной власти, осуществляющего федеральный государственный надзор в области промышленной безопасности, федеральный государственный надзор в области безопасности гидротехнических сооружений, государственный горный надзор.

3. Рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных частями 3 и 4 статьи 9.1, статьей 11.20.1 настоящего Кодекса, от имени органов, указанных в части 1 настоящей статьи, вправе должностные лица, указанные в пунктах 1 и 4 части 2 настоящей статьи.

Кодекс Республики Казахстан от 01.07.1999 N 409-I ЗРК
«Гражданский кодекс Республики Казахстан (Особенная часть)»

Раздел 4. Отдельные виды обязательств

Глава 40. Страхование

Статья 841. Досрочное прекращение договора страхования

1. Помимо общих оснований прекращения обязательств, предусмотренных настоящим Кодексом, договор страхования прекращается досрочно в случаях:

1) когда перестал существовать объект страхования;

2) смерти застрахованного, не являющегося страхователем, когда не произошла его замена (пункт 8 статьи 815 настоящего Кодекса);

3) отчуждения страхователем объекта имущественного страхования, если страховщик возражает против замены страхователя, а договором или законодательными актами Республики Казахстан не установлено иное (пункт 1 статьи 836 настоящего Кодекса);

4) прекращения в установленном порядке предпринимательской деятельности страхователем, застраховавшим свой предпринимательский риск или гражданско-правовую ответственность, связанную с этой деятельностью;

5) когда возможность наступления страхового случая отпала и существование страхового риска прекратилось по обстоятельствам иным, чем страховой случай;

6) вступления в законную силу решения суда о принудительной ликвидации страховщика, за исключением случаев, предусмотренных Законом Республики Казахстан «О страховой деятельности»;

7) исключен Законом от 15.07.2010 N 338-IV;

8) изменения условий и сведений, включенных в страховой полис, оформленный страховщиком в порядке, предусмотренном законодательными актами Республики Казахстан;

9) в случаях, предусмотренных Законом Республики Казахстан «О страховой деятельности».

В указанных случаях договор считается прекращенным с момента возникновения обстоятельства, предусмотренного в качестве основания для прекращения договора, о чем заинтересованная сторона должна незамедлительно уведомить другую.

1-1. Если страхователь по договору накопительного страхования расторгает его в одностороннем порядке в период с четырнадцатого по тридцатый день с даты заключения договора, то страховщик обязан возвратить страхователю полученную сумму страховых премий за вычетом расходов, не превышающих двадцати процентов от полученной суммы страховых премий, понесенных страховщиком при заключении договора накопительного страхования.

2. Страхователь вправе отказаться от договора страхования в любое время.

Статья 842. Последствия досрочного прекращения договора страхования

1. При досрочном прекращении договора ненакопительного страхования по обстоятельствам, предусмотренным в пункте 1 статьи 841 настоящего Кодекса, страховщик имеет право на часть страховой премии пропорционально времени, в течение которого действовало страхование. Возврат страховых премий (взносов) при ликвидации страховщика осуществляется в соответствии с очередностью удовлетворения требований кредиторов, установленной законодательством Республики Казахстан о страховании и страховой деятельности.

При досрочном прекращении договора накопительного страхования в случаях, предусмотренных подпунктом 6) пункта 1 статьи 841 настоящего Кодекса и пунктом 3 настоящей статьи, возврату подлежит только выкупная сумма в размере, установленном договором, и в соответствии с очередностью удовлетворения требований кредиторов, установленной законодательством Республики Казахстан о страховании и страховой деятельности.

2. При отказе страхователя от договора (пункт 2 статьи 841 настоящего Кодекса), если это не связано с обстоятельствами, указанными в пунктах 1 и 1-1 статьи 841 настоящего Кодекса, уплаченные страховщику страховая премия либо страховые взносы не подлежат возврату, если договором не предусмотрено иное.

3. В случаях, когда досрочное прекращение договора страхования вызвано невыполнением его условий по вине страховщика, последний обязан возвратить страхователю уплаченную им страховую премию либо страховые взносы полностью.

Ст 841 коап

призыв работника на военную службу или направление его на заменяющую ее альтернативную гражданскую службу; 2)

восстановление на работе работника, ранее выполнявшего эту работу, по решению государственной инспекции труда или суда; 3)

неизбрание на должность; 4)

осуждение работника к наказанию, исключающему продолжение прежней работы, в соответствии с приговором суда, вступившим в законную силу; 5)

признание работника полностью неспособным к трудовой деятельности в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации; 6)

смерть работника либо работодателя — физического лица, а также признание судом работника либо работодателя — физического лица умершим или безвестно отсутствующим; 7)

наступление чрезвычайных обстоятельств, препятствующих продолжению трудовых отношений (военные действия, катастрофа, стихийное бедствие, крупная авария, эпидемия и другие чрезвычайные обстоятельства), если данное обстоятельство признано решением Правительства Российской Федерации или органа государственной власти соответствующего субъекта Российской Федерации; 8)

дисквалификация или иное административное наказание, исключающее возможность исполнения работником обязанностей по трудовому договору; 9)

истечение срока действия, приостановление действия на срок более двух месяцев или лишение работника специального права (лицензии, права на управление транспортным средством, права на ношение оружия, другого специального права) в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, если это влечет за собой невозможность исполнения работником обязанностей по трудовому договору; 10)

прекращение допуска к государственной тайне, если выполняемая работа требует такого допуска; 11)

отмена решения суда или отмена (признание незаконным) решения государственной инспекции труда о восстановлении работника на работе.

Прекращение трудового договора по основаниям, предусмотренным пунктами 2,8,9 или 10 части первой настоящей статьи, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

В данной статье определен перечень обстоятельств, влекущих прекращение трудового договора независимо от воли сторон. Ни одна из сторон трудового договора сама по себе не является инициатором его прекращения — оно происходит в силу неких объективных причин или событий, на которые стороны трудового договора повлиять не могут, и, несмотря даже на взаимное желание продолжить трудовые отношения, они вынуждены их прервать путем расторжения трудового договора. 2.

Одним из таких обстоятельств является призыв на военную службу или направление работника на заменяющую ее альтернативную гражданскую службу (п. 1 ч. 1 ст. 83 ТК РФ), которые осуществляются в соответствии с Федеральным законом от 28.03.1998 № 53-Ф3 “О воинской обязанности и военной службе”. Трудовой договор в данном случае расторгается на основании соответствующей повестки военкомата, представляемой работником.

Следует отметить, что речь идет именно о призыве на военную службу. Если работник сам решил поменять вариант применения своих способностей к труду, поступая, например, на военную службу по контракту, то трудовой договор должен прекращаться по другим основаниям (например, по собственному желанию или по соглашению сторон). Вопрос о выплате выходного пособия также зависит от того, кто был инициатором ухода работника на военную службу — государство или он лично (см. комментарий к ст. 178 ТК РФ). 3.

Расторжение трудового договора в связи с восстановлением на работе работника, ранее выполнявшего эту работу, по решению государственной инспекции труда или суда (п. 2 ч. 1 ст. 83 ТК РФ) на практике встречается нечасто. Тем не менее при разрешении подобных дел следует иметь в виду, что до принятия такого решения должно быть постановление суда или государственной инспекции труда о восстановлении ранее уволенного работника на работе.

Кроме того, необходим факт выполнения работником, увольняемым по п. 2 ч. 1 ст. 83 ТК РФ именно той работы, которую ранее выполнял работник, восстановленный на свою должность. При этом работодатель не имеет возможности трудоустроить у себя увольняемого работника. 4.

Неизбрание на должность как основание прекращения трудового договора (п. 3 ч. 1 ст. 83 ТК РФ) применяется лишь к тем работникам, с которыми трудовой договор был заключен в связи с избранием их на должность на определенный срок, в т. ч. по результатам конкурса. В случае спора суду следует проверять, были ли выборы или конкурс проведены в соответствии с условиями и порядком, установленными законом, иным нормативным правовым актом (в т. ч. локальным) (подробнее см. ст. 16-18 ТК РФ и комментарии к ним). 5.

Трудовой договор может быть прекращен в случае осуждения работника за совершение преступления, предусмотренного уголовным законодательством. Однако прекращение трудовых отношений возможно лишь после вступления в законную силу приговора суда в случаях осуждения работника к реальной мере наказания, исключающей возможность продолжения им работы у работодателя (п. 4 ч. 1 ст. 83 ТК РФ).

К таким видам наказания, в частности, относятся: лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; ограничение свободы; арест; лишение свободы на определенный срок; а также пожизненное лишение свободы (ст. 44 УК РФ). Если же работник осужден к иному виду наказания, то, как правило, это не влияет на возможность продолжения трудовых отношений (за исключением случаев, когда сам факт вступления в законную силу приговора суда является самостоятельным основанием прекращения трудового договора, например, совершение работником хищения) (подп. “г” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ). 6.

Внесенными в п. 5 ч. 1 комментируемой статьи поправками установлено, что трудовой договор прекращается в связи с признанием работника полностью неспособным к трудовой деятельности в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ.

По общему правилу нетрудоспособность работника сама по себе не является основанием для прекращения с ним трудового договора. Однако, если налицо полная утрата работником способности к трудовой деятельности, трудовой договор может быть расторгнут по данному основанию. Факт утраты трудоспособности должен быть установлен медицинским заключением, сделанным специализированным медицинским учреждением, наделенным соответствующей компетенцией (федеральными государственными учреждениями ме- дико-социальной экспертизы). 7.

Порядок организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы определяется Правительством РФ (см. постановление Правительства РФ от 16.12.2004 № 805). 8.

Смерть работника либо работодателя — физического лица, а также признание судом работника либо работодателя — физического лица умершим или безвестно отсутствующим (п. 6 ч. 1 ст. 83 ТК РФ) также являются основанием для прекращения трудового договора.

Основанием для прекращения трудового договора в связи со смертью работника служит свидетельство о смерти, выдаваемое органом записи актов гражданского состояния в порядке, устанавливаемом

Федеральным законом от 15.10.1997 № 143-Ф3 “Об актах гражданского состояния”.

Порядок и правовые последствия признания гражданина безвестно отсутствующим или умершим устанавливаются гражданским законодательством.

Основанием для прекращения трудового договора является соответствующее решение суда, вступившее в законную силу. 9.

Пункт 7 ч. 1 ст. 83 ТК РФ предполагает прекращение трудового договора в связи с наступлением чрезвычайных обстоятельств (военные действия, катастрофа, стихийное бедствие, крупная авария, эпидемия и др.). Данное обстоятельство должно быть признано таковым специальным решением Правительства РФ или органа государственной власти соответствующего субъекта Федерации, принимаемым в установленном законодательством порядке. 10.

В новой редакции Кодекса перечень обстоятельств, при наличии которых трудовой договор прекращается вне зависимости от воли сторон, дополнен четырьмя основаниями (п. 8-11 ч. 1 комментируемой статьи).

Так, трудовой договор прекращается, если работник подвергается дисквалификации или иному административному наказанию, исключающему возможность исполнения им обязанностей по трудовому договору (п. 8 ч. 1 ст. 83 ТК РФ). 12.

Под дисквалификацией в административном законодательстве понимается лишение физического лица права занимать руководящие должности в исполнительном органе управления юридического лица, входить в совет директоров (наблюдательный совет), осуществлять предпринимательскую деятельность по управлению юридическим лицом, а также осуществлять управление юридическим лицом в иных случаях, предусмотренных законодательством РФ (ст. 3.11 КоАП РФ).

Административное наказание в виде дисквалификации назначается судьей.

Дисквалификация устанавливается на срок от шести месяцев до трех лет.

Этот состав административного правонарушения имеет “специального” субъекта. Дисквалификация может быть применена к лицам, осуществляющим организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в органе юридического лица, к членам совета директоров, а также к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, в т. ч. к арбитражным управляющим. 13. Административное выдворение за пределы РФ иностранных граждан или лиц без гражданства (ст. 3.10 КоАП РФ) для данных работников, безусловно, является обстоятельством, прекращающим действие трудового договора (независимо от конкретной причины применения к ним данного вида административного наказания). 14.

Относительно недавно в административном законодательстве появился новый вид административного наказания — административное приостановление деятельности, которое заключается во временном прекращении деятельности лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, юридических лиц, их филиалов, представительств, структурных подразделений, производственных участков, а также эксплуатации агрегатов, объектов, зданий или сооружений, осуществления отдельных видов деятельности (работ), оказания услуг (ст. 3.12 КоАП РФ).

Административное приостановление деятельности применяется в случае угрозы жизни или здоровью людей, возникновения эпидемии, эпизоотии, заражения (засорения) подкарантинных объектов карантинными объектами, наступления радиационной аварии или техногенной катастрофы, причинения существенного вреда состоянию или качеству окружающей среды либо в случае совершения административного правонарушения в области оборота наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, в области противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма.

Административное приостановление деятельности, назначенное судьей, может стать обстоятельством, прекращающим действие трудового договора. 15.

Лишение специального права, предоставленного физическому лицу, дисквалификация и административное приостановление деятельности могут устанавливаться и применяться только в качестве основных административных наказаний.

Административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства может устанавливаться и применяться в качестве как основного, так и дополнительного административного наказания (ст. 3.3 КоАП РФ). 16.

Истечение срока действия, приостановление действия на срок более двух месяцев или лишение работника специального права (лицензии, права на управление транспортным средством, права на ношение оружия, другого специального права) в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, если это влечет за собой невозможность исполнения работником обязанностей по трудовому договору теперь также является обстоятельством, влекущим прекращение трудового договора (п. 9 ч. 1 ст. 83 ТК РФ). 17.

Вопросы лишения специального права регулируются административным законодательством (ст. 3.8 КоАП РФ). Этот вид административного наказания физического лица, которому ранее такое право было предоставлено, но которое совершило административное правонарушение, устанавливается за грубое или систематическое нарушение порядка пользования этим правом в случаях, предусмотренных статьями Особенной части КоАП РФ. Лишение специального права назначается судьей.

Срок лишения специального права не может быть менее одного месяца и более двух лет. 18.

Прекращение допуска к государственной тайне, если выполняемая работа требует такого допуска (п. 10 ч. 1 ст. 83 ТК РФ), раньше было включено в перечень оснований, при которых трудовой договор расторгался по инициативе работодателя (п. 12 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, утративший силу). Сейчас данное обстоятельство признано обстоятельством, не зависящим от воли сторон трудового договора. 19.

Допуск к государственной тайне может быть условием трудового договора, заключаемого с работником. При этом следует руководствоваться прежде всего положениями Закона РФ от 21.07.1993 № 5485-1 “О государственной тайне”.

В статье 23 данного Закона перечислены условия прекращения допуска должностного лица или гражданина к государственной тайне. Такой допуск может быть прекращен по решению руководителя органа государственной власти, предприятия, учреждения или организации в случаях:

а) расторжения с ним трудового договора в связи с проведением организационных и (или) штатных мероприятий;

б) однократного нарушения им взятых на себя предусмотренных трудовым договором обязательств, связанных с защитой государственной тайны;

в) возникновения иных обстоятельств, являющихся основанием для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне.

Эти “иные” обстоятельства названы в ст. 22 указанного Закона. К ним, в частности, относятся:

а) признание работника судом недееспособным, ограниченно дееспособным или рецидивистом, нахождение его под судом или следствием за государственные и иные тяжкие преступления, наличие у него неснятой судимости за эти преступления;

б) наличие у работника медицинских противопоказаний для работы с использованием сведений, составляющих государственную тайну, согласно перечню, утверждаемому федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным в области здравоохранения и социального развития;

в) постоянное проживание работника и (или) его близких родственников за границей и (или) оформление указанными лицами документов для выезда на постоянное жительство в другие государства;

г) выявление в результате проверочных мероприятий действий оформляемого лица, создающих угрозу безопасности РФ;

д) уклонение работника от проверочных мероприятий и (или) сообщение им заведомо ложных анкетных данных. 20.

Решение об отказе должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне принимается руководителем органа государственной власти, предприятия, учреждения или организации в индивидуальном порядке с учетом результатов проверочных мероприятий. Гражданин имеет право обжаловать это решение в вышестоящую организацию или в суд. 21.

Факт прекращения допуска к государственной тайне не освобождает работника, уволенного в связи с этим или переведенного на другую работу, от обязательств по неразглашению сведений, составляющих государственную тайну. 22.

Наконец, в числе обстоятельств, не зависящих от воли сторон трудового договора, названа отмена решения суда или отмена (признание незаконным) решения государственной инспекции труда о восстановлении работника на работе (п. 11 ч. 1 ст. 83 ТК РФ).

В данном случае речь идет о ситуации, когда работник был уволен, оспаривал свое увольнение и решение суда или государственной инспекции было вынесено в его пользу. Такое решение подлежит немедленному исполнению.

Однако в дальнейшем вынесенное решение было оспорено и состоялась отмена решения суда или отмена (признание незаконным) решения государственной инспекции труда о восстановлении работника на работе.

Подтверждение правомерности увольнения является поводом для прекращения трудового договора с этим работником по п. 11ч. 1 ст. 83 ТК РФ. 23. Прекращение трудового договора по основаниям, предусмотренным п. 2, 8, 9 или 10 ч. 1 ст. 83 ТК РФ, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу. В этом случае применяется общий подход, сформулированный законодателем в отношении случаев, когда в возникшей ситуации нет вины работника. Ему следует предложить как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу, которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Новой редакции КоАП РФ нужна новая Общая часть (Кирин А.В., Побежимова Н.И.)

Дата размещения статьи: 19.04.2015

Основные положения федерального законодательства об административной ответственности закреплены в разделе I КоАП РФ, традиционно именуемом учеными и практиками-юристами его Общей частью. Нормы этого раздела формулируют важнейшие общеконцептуальные характеристики законодательной основы современного административно-деликтного права Российской Федерации.
Сравнительный теоретический и прикладной анализ норм Общих частей КоАП РСФСР и КоАП РФ показывает, что действующий Кодекс, при всей его позитивной роли в поступательном развитии законодательной системы административно-деликтного регулирования и механизма административной ответственности в постсоветской России, в значительной части своих концептуальных норм оказался отнюдь не безупречным. Так, наряду с установлением бесспорно позитивных и прогрессивных юридических положений, отражающих новые российские конституционно-правовые реалии, КоАП РФ как воспроизвел отдельные недостатки КоАП РСФСР, так и добавил к ним собственные концептуальные изъяны.
Учитывая более чем насущную в современных условиях задачу «чистки» практически всех разделов КоАП РФ после внесенных в него за двенадцать лет почти трех тысяч изменений и дополнений, речь идет о подготовке новой редакции Кодекса.
В процессе этой работы при условии бесспорного, на наш взгляд, сохранения законодательного единства материальных и процессуальных административно-деликтных норм, в существенных коррективах содержания и редактировании на комплексной основе конкретных положений и формулировок нуждаются прежде всего нормы раздела I КоАП РФ.
Для начала необходимо разобраться с положениями главы 1 «Задачи и принципы законодательства об административных правонарушениях». Статьей 1.1 этой главы установлено, что «законодательство об административных правонарушениях состоит из настоящего Кодекса и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях». Как видим, закрепив двухуровневую систему законодательного регулирования административной ответственности, эта норма в качестве основы (или, точнее, наоборот — вершины) предусмотрела наличие на федеральном уровне этой системы единственный акт — КоАП РФ. Логично поэтому было бы исходить из того, что Особенная часть рассматриваемого кодифицированного закона должна содержать все виды «федеральных» составов правонарушений, влекущих наступление административной ответственности.
Однако, как известно, данное правило на практике так и не было соблюдено, вследствие чего до сих пор целые видовые группы и отдельные составы административных правонарушений, санкции за них и процедуры их применения регламентируются не КоАП РФ, а другими федеральными законами . Учитывая очевидную формально-юридическую некорректность этой ситуации, одной из важнейших задач совершенствования системы административно-деликтного регулирования на ближайшую перспективу, по мнению авторов, должно стать исправление названного законодательного «дефекта» .
———————————
В частности, ст. 116, 118 — 120, 122, 123, 125, 126, 128, 129, 129.1, 129.2 и некоторыми другими нормами части первой НК РФ; ст. 19 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»; ст. 27 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. N 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации»; ст. 34 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»; отдельными статьями Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (в части принудительного исполнения постановлений о назначении административных наказаний).
Подробнее см.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. М., 2012. С. 265 — 268.

Еще одной теоретической и практической проблемой, требующей упоминания и рассмотрения, являются положения ст. 1.3 КоАП РФ, которые в первоначальной редакции Кодекса оказались ограничены только фиксацией профильной федеральной компетенции — в нарушение конституционной нормы п. «к» ч. 1 ст. 72 о совместном предмете ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в сфере административного законодательства.
К сожалению, практика реализации этой нормы за несколько лет применения КоАП РФ подтвердила важнейший, на наш взгляд, недостаток его концепции в виде максимальной централизации на федеральном уровне правового механизма регулирования административной ответственности.
Очевидная ущербность такого подхода проявилась после вступления в силу КоАП РФ достаточно быстро, т.к. законотворческая деятельность регионов России в данной сфере оказалась оставленной без каких бы то ни было концептуальных ориентиров на уровне норм основного и единственного кодифицированного акта федерального административно-деликтного законодательства.
В итоге субъекты Российской Федерации вынуждены были толковать положения п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ каждый по-своему . Так, значительная часть субъектов Федерации (более четверти) вообще не стала формировать собственное административно-деликтное законодательство, руководствуясь в своей профильной нормотворческой практике нормами КоАП РФ. Вторая группа субъектов пошла по пути принятия региональных законодательных актов по вопросам установления ответственности за отдельные конкретные виды «субъектовых» административных правонарушений. Третья группа регионов, пользуясь концептуальными недостатками КоАП РФ в рассматриваемом вопросе, пришла к выводу о необходимости принятия собственных кодифицированных административно-деликтных актов, выходя зачастую при этом за рамки положений ст. 1.3 КоАП РФ и вмешиваясь в предметы ведения Российской Федерации по установлению административной ответственности за нарушение федеральных правил .
———————————
Подробнее см., напр.: Антонов А.А. Законодательство субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях: Дис. . канд. юрид. наук. Омск, 2006; Дмитриев А.Т. Проблемы установления административной ответственности в законодательстве субъектов Российской Федерации (на примере Тульской области) // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права. М., 2003; Филант К.Г. Законодательство субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях в системе административно-деликтного права: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006; и др.
См., напр.: ст. 2.2, 4.10 и др. Кодекса города Москвы об административных правонарушениях от 21 ноября 2007 г.

Отсутствие в новом Кодексе четких критериев разграничения предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов в области законодательства об административных правонарушениях к 2009 г. стало уже очевидной для всех проблемой. В этой связи Правительство РФ инициировало принятие Федерального закона от 28 декабря 2009 г. N 380-ФЗ, которым глава 1 КоАП РФ была дополнена статьей 1.3.1 «Предметы ведения субъектов Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях» . Благодаря этому рассматриваемая проблема была в определенной мере, но отнюдь не окончательно, разрешена .
———————————
СЗ РФ. 2010. N 1. Ст. 1.
Подробнее см.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. С. 268 — 274; Его же. К вопросу о «совместном ведении» в сфере административно-деликтного регулирования // Философия социальных коммуникаций. 2011. N 4.

Как представляется, в новой редакции КоАП РФ требуют дополнительного уточнения названные важнейшие положения административно-деликтного законодательства о разграничении предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов в области административной ответственности, имея в виду более четкое определение критериев такого разграничения. При этом должны быть установлены конкретные пределы соответствующих полномочий Российской Федерации, а также сформулированы предметные основания для осуществления субъектами Российской Федерации отнесенных к их ведению полномочий по установлению административной ответственности применительно к конкретным видам и категориям административных деликтов и реализации мер наказания за них.
Результатом таких концептуальных корректив могут и должны стать практические шаги по «чистке» норм Особенной части КоАП РФ за счет передачи субъектам Российской Федерации права установления мер административных наказаний по гораздо большему числу составов проступков (прежде всего незначительных) с сохранением при этом в КоАП РФ единых концептуальных основ механизма административной ответственности и общего процедурного механизма производства по делам об административных правонарушениях.
В контексте настоящей статьи, объективно ограниченной объемами журнальной публикации, применительно к принципам административно-деликтного регулирования отметим, что самым дискуссионным как для теории, так и для законодательной практики традиционно является закрепленный в ст. 1.5 КоАП РФ принцип презумпции невиновности (особенно обративший на себя общественное и профессиональное внимание после внесения в названную статью ограничивающих этот принцип изменений Федеральным законом от 24 июля 2007 г. N 210-ФЗ ).
———————————
СЗ РФ. 2007. N 31. Ст. 4007. Этим Законом, как известно, была установлена прямая (без оформления иных, кроме документального подтверждения факта видеофиксации нарушения, доказательств вины) административная ответственность собственников транспортных средств за нарушения Правил дорожного движения во всех случаях их фиксации специальными техническими средствами, работающими в автоматическом режиме.

«Транспонирование» в законодательство об административной ответственности принципа презумпции невиновности, закрепленного ст. 49 Конституции РФ применительно к уголовному законодательству, стало одной из либерально-прогрессивных, хотя формально юридически и достаточно спорных новаций КоАП РФ. Спорной потому, что в отличие от уголовно-правовой сферы по отношению к административным правонарушениям, имеющим значительно меньший вред для общества и не грозящим нарушителям наказанием в виде лишения свободы, Конституция РФ в своей ст. 49 принцип презумпции невиновности не декларировала.
Дело в том, что ограничение пределов прямого действия упомянутой конституционной нормы сферой уголовной ответственности характерно не только для современного российского, но и для зарубежного права, что вытекает, в частности, из положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция), заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 г. и ратифицированной Российской Федерацией Федеральным законом от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ . Так вот, по аналогии со ст. 49 Конституции РФ в Конвенции пункт 2 ст. 6 «Право на справедливое судебное разбирательство» устанавливает, что «каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком» .
———————————
СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514.
Цит. по действующей редакции Конвенции, включая «Протокол N 1» (подписан в г. Париж 20 марта 1952 г.), «Протокол N 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (подписан в г. Страсбурге 16 сентября 1963 г.), «Протокол N 7» (подписан в г. Страсбурге 22 ноября 1984 г.). См.: СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

Таким образом, только по уголовным делам Конвенцией установлена презумпция невиновности, а также рассмотрение дела судом с гарантиями соблюдения всех необходимых процедур, обеспечивающих уголовно-процессуальные права подсудимого . Соответственно, на субъектов административных деликтов (за исключением разве что влекущих наказание в виде административного ареста), а равно и на правовой режим производства по делам об административных правонарушениях упомянутые положения п. 2 ст. 6 Конвенции формально не распространяются. В этой связи, по мнению авторов, вопрос об обоснованности в целом или возможностях и пределах использования принципа презумпции невиновности в административно-деликтном законодательстве пока следует считать окончательно не определенным, дискуссионным и открытым для научного обсуждения .
———————————
О применении названного положения Конвенции см., напр.: Постановление Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) от 22 декабря 2009 г. (первая секция) по делу «Гудков (Gudkov) против Российской Федерации» (жалоба N 13173/03); Постановление ЕСПЧ от 14 января 2010 г. (первая секция) по делу «Мельников (Melnikov) против Российской Федерации» (жалоба N 23610/03) и др. (КонсультантПлюс. Версия Проф).
Подробнее см., напр.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. С. 274 — 280; Он же. Презумпция невиновности: спорные аспекты использования в административно-деликтной сфере // Административное право и процесс. 2011. N 11.

Следуя избранной нами логике, после теоретически спорных вводных положений главы 1 КоАП РФ о задачах, системе и принципах административно-деликтного законодательства остановимся на проблемных аспектах и дискуссионных положениях главы 2 «Административные правонарушения и административная ответственность».
Так, давно назрела практическая необходимость определения в федеральном административно-деликтном законодательстве понятия «административная ответственность» как самостоятельного вида публично-правовой ответственности, в т.ч. для целей ее разграничения с уголовной ответственностью. Напомним, что критические оценки этого пробела в Общей части КоАП РФ высказываются непрерывно уже двенадцать лет, начиная с опубликованного еще в 2002 г. первого серьезного комментария к новому Кодексу под редакцией Ю.М. Козлова .
———————————
Козлов Ю.М. Вступительная статья // Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях / Под ред. Ю.М. Козлова. М., 2002. С. 61 — 62.

Далее обратимся к нормативной характеристике института административных правонарушений и их субъектов. Здесь прежде всего требует окончательного разрешения задача уточнения и конкретизации в КоАП РФ понятия «административное правонарушение» в целях его формального разграничения с понятием «уголовное преступление». Необходимо это в том числе в связи с очередной активизацией усилий теоретиков уголовного права по возвращению административных правонарушений в единую систему уголовных деликтов в качестве «уголовных проступков» (в соответствии с архаичной концепцией Уголовного уложения 1903 г.). Для этого, в частности, в новую редакцию профильной статьи КоАП РФ (ст. 2.1 в действующей редакции Кодекса) предлагается включить такой важнейший признак административного правонарушения, как «общественная вредность» этой самостоятельной разновидности публично-правовых деликтов (в отличие от «общественной опасности» уголовных преступлений в УК РФ).
Что касается субъектов административных правонарушений, то в КоАП РФ к ним отнесены как физические лица (граждане, должностные лица и индивидуальные предприниматели), так и юридические лица. Классическая «триада» субъектов публичных деликтов, а именно «граждане», «должностные лица» и «юридические лица», была хорошо известна еще дореволюционному правоведению, а позже и советскому праву, которое существенно развило их теоретические основы, законодательные характеристики и расширило границы правоприменения (особенно в отношении юридических лиц). В постсоветский период в примечании к ст. 2.4 нового КоАП РФ к ним добавился еще один, «рыночный», вид субъектов административной ответственности — лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (т.е. индивидуальные предприниматели).
В отличие от наименее проблемного в теории и практике вида «физических» субъектов — граждан, с остальными из названных субъектов ясности в теоретическом обосновании и практическом понимании их административно-правового статуса применительно к деликтной сфере отношений все совсем не так ясно и просто.
В этой связи, на наш взгляд, требует дополнительного теоретического анализа и прояснения понятие «должностное лицо» в отечественном административно-деликтном законодательстве. Так, в КоАП РСФСР 1984 г. ст. 15 «Ответственность должностных лиц» устанавливала: «Должностные лица подлежат административной ответственности за административные правонарушения, связанные с несоблюдением установленных правил в сфере охраны порядка управления, государственного и общественного порядка, природы, здоровья населения и других правил, обеспечение выполнения которых входит в их служебные обязанности».
По смыслу этой нормы должностное лицо, как видим, было представлено в качестве конкретного субъекта административной ответственности в случае нарушения им не всех возложенных на него административно-правовыми нормами служебных обязанностей, а их совершенно определенной части. Поэтому из текста ст. 15 КоАП РСФСР ясно вытекало, что за нарушения иных обязанностей по службе должностные лица привлекаются не к административной, а к дисциплинарной ответственности. Понятной была и логика, по которой за пределами оговоренных статьей КоАП РСФСР видов «должностных» нарушений эти субъекты несли административную ответственность, как и граждане, на общих основаниях (т.е., например, за мелкое хулиганство, за потребление наркотических средств, за неисполнение родительских обязанностей, за мелкое хищение, за нарушение правил дорожного движения и т.д.). Таким образом, КоАП РСФСР ориентировался на статусную характеристику должностных лиц именно в качестве субъектов административных правонарушений.
Формально в декабре 2001 г. КоАП РФ воспроизвел аналогичное структурирование своей ст. 2.4 «Административная ответственность должностных лиц» также в главе 2 раздела I «Общие положения» с идентичным названием этой главы. Вместе с тем в примечании к ст. 2.4 было сформулировано абсолютно новое понятие этого важного субъекта административных правонарушений: «Под должностным лицом в настоящем Кодексе следует понимать лицо, постоянно, временно или в соответствии со специальными полномочиями осуществляющее функции представителя власти, то есть наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся в служебной зависимости от него, а равно лицо, выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных организациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации».
Эта заглавная фраза примечания к ст. 2.4 КоАП РФ, в отличие от ст. 15 КоАП РСФСР, однозначно и бесспорно определяет должностных лиц прежде всего как представителей власти. При этом значительная часть таких субъектов главой 23 КоАП РФ одновременно наделена юрисдикционными полномочиями по отношению к другим должностным лицам (возможным субъектам административных правонарушений), не подчиненным им и не находящимся по отношению к ним в служебной зависимости.
Такая сомнительная и юридически некорректная трактовка главного признака должностного лица применительно к его административно-деликтной правосубъектности сразу после принятия нового Кодекса вызвала обоснованное недоумение того же Ю.М. Козлова, который писал, что административно-правовая характеристика должностных лиц в КоАП РФ буквально «поставлена с ног на голову», т.к. «потенциальным виновником административного правонарушения признается тот, кто наделяется полномочиями по рассмотрению дел об административных правонарушениях и применению мер административной ответственности. Иначе говоря, должностные лица, о которых идет речь в ст. 2.4, «перепутаны» с должностными лицами, компетенция которых определяется в главе 23 раздела III. Подобная эквилибристика недопустима для правового акта законодательного уровня» .
———————————
Козлов Ю.М. Вступительная статья // Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях. С. 67.

В отличие от четкой и недвусмысленной квалификации должностных лиц в Особенной части УК РФ — в ст. 285 (как субъектов деликтов) и ст. 318 (как представителей власти), предпринятая в разделе I «Общие положения» КоАП РФ попытка определить собственную и универсальную «отраслевую» дефиницию должностного лица оказалась, мягко говоря, неудачной, окончательно «запутав» статусную характеристику этой, и так сложной в теоретическом осмыслении, категории субъектов административного и административно-деликтного права. В результате получилось, что на практике при анализе норм КоАП РФ понятийные характеристики используемого в нем законодателем термина «должностное лицо» возможны только с помощью критерия процессуальной правосубъектности — во избежание путаницы, вызываемой различными статусными и целевыми признаками должностных лиц в нормах Общей, Особенной и процессуальных частей Кодекса при употреблении этого понятия.
Усугубляет проблему идентификации административно-деликтного статуса должностных лиц и наличие до сих пор в ст. 2.4 КоАП РФ «довеска» в виде еще одного, причем вполне самостоятельного, субъекта административных правонарушений — лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (т.е. индивидуальных предпринимателей).
В первоначальной редакции КоАП РФ индивидуальные предприниматели концептуально были приравнены к должностным лицам. При всей спорности данного подхода его логика хотя бы была понятна. Обусловлен такой «симбиоз» двух разных субъектов административных деликтов был задачей упрощения конструирования санкций составов правонарушений (прежде всего штрафов), которые для индивидуальных предпринимателей в декабре 2001 г. приравняли именно к размерам штрафов для должностных лиц, сделав их (по вполне понятным и очевидным причинам) больше, чем размеры этих санкций для граждан, но существенно меньше, чем для юридических лиц.
Однако спустя четыре года первоначальный «должностной» деликтный статус индивидуальных предпринимателей кардинально изменил Федеральный закон от 9 мая 2005 г. N 45-ФЗ , которым в законодательную и правоприменительную практику был введен новый вид административного наказания как для юридических лиц, так для «индивидуалов» — административное приостановление деятельности. Распространив новый вид административного наказания в том числе и на индивидуальных предпринимателей, федеральные законодатели создали в рамках КоАП РФ серьезную теоретико-правовую и практическую коллизию в виде конкурирующих друг с другом «персональных» карательных мер (дисквалификация в ст. 3.11 и административное приостановление деятельности в ст. 3.12) в отношении одного субъекта административных правонарушений .
———————————
СЗ РФ. 2005. N 19. Ст. 1752.
Подробнее см., напр.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. С. 281 — 290; Его же. Концепция должностных лиц в КоАП РФ требует корректив // Вестник Евразийской академии административных наук. 2011. N 4.

Не менее, а, может быть, даже более важной концептуальной проблемой применительно к субъектам административных правонарушений, вызывающей в последнее десятилетие бурные теоретические дискуссии в административно-правовой науке и до сих пор не разрешенной законодательно, является «ущербная» правовая характеристика в Общей части КоАП РФ административно-деликтной правосубъектности юридических лиц .
———————————
В разной мере этой проблеме в последние годы уделяли внимание А.Б. Агапов, Д.Н. Бахрах, И.Ш. Килясханов, Ю.М. Козлов, М.Я. Масленников, И.В. Панова, Л.Л. Попов, Б.В. Россинский, Н.Г. Салищева, В.Д. Сорокин, Ю.Н. Старилов, А.И. Стахов, А.П. Шергин и многие другие ученые-административисты.

Так, в КоАП РФ не только оказалась концептуально проигнорирована проблема особенностей вины юридических лиц (ст. 2.1), но и остался открытым вопрос о том, как может и должен нести ответственность этот специфический субъект административных правонарушений (ст. 2.10).
Как известно, юридическое лицо создается, действует и прекращается в соответствии с нормами гражданского права. А потому «любое такое общественное образование становится участником административных, налоговых, трудовых и прочих отношений лишь постольку, поскольку оно признается субъектом гражданского права — юридическим лицом (глава 4 ГК РФ). Однако характер и содержание правоспособности юридического лица как «искусственного» субъекта права отличаются от правоспособности физического лица (гражданина)». Эта аксиома гражданско-правовой теории, заимствованная нами из монографии Н.В. Козловой о правосубъектности юридических лиц, уже давно никем не подвергается сомнению. Вместе с тем общепризнанное легальное определение дееспособности юридического лица в действующем российском законодательстве отсутствует. Возможно потому, что в силу искусственной природы юридического лица его дееспособность реализуется посредством органов управления, образованных из людей .
———————————
Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 18.

По мнению Н.В. Козловой и других российских цивилистов, в современном законодательстве, в т.ч. административно-деликтном, присутствует как субъективное (психологическое), так и объективное (поведенческое) понимание вины нарушителя, в т.ч. юридического лица.
Однако с таким утверждением не согласны многие современные ученые-административисты, занимающие в этом вопросе противоположные позиции. Так, одни ученые считают, что наступление административной ответственности по общему правилу предполагает именно сознательный, волевой аспект поведения нарушителя — юридического лица. Ссылаются они в обоснование своей позиции (естественно в работах, написанных после принятия КоАП РФ) в том числе на ч. 2 ст. 2.1, которая гласит, что «юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению» . Другие ученые со ссылкой на ту же норму КоАП РФ делают вывод, что здесь законодателем был «избран принцип объективного вменения» .
———————————
См., напр.: Селивановский А. Ответственность юридических лиц за нарушение валютного законодательства // Хозяйство и право. 2002. N 9. С. 92 — 94; Аппакова Т.А. Проблемы административной ответственности юридических лиц // Вестник ВАС РФ. 2003. N 1. С. 122 — 131; Алехин А.П., Кармолицкий А.А. Административное право России: Учебник. М., 2007. С. 269 — 294 и др.
См., напр.: Хаманева Н.Ю. Вступительная статья // Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. СПб., 2002. С. 19 и др.

Такая противоречивость мнений ученых-административистов вполне объяснима, и виновники ее известны — это авторы невразумительной и давно уже требующей корректив формулировки административной деликтоспособности и вины юридических лиц в действующей редакции КоАП РФ.
По нашему мнению, в связи с необходимостью давно назревшего решения проблемы законодательного прояснения понятия вины юридических лиц за административные правонарушения, представляется целесообразным более внимательно «приглядеться» к выработанной за многие десятилетия российской и зарубежной гражданско-правовой наукой и закрепленной статьей 401 ГК РФ поведенческой концепции вины для определения формы вины юридического лица и в административно-деликтных правоотношениях.
Подводя итоги критической оценке концептуальных положений КоАП РФ о субъектах административных правонарушений, представляется возможным высказать рекомендации о внесении в Общую часть новой редакции Кодекса следующие коррективы:
— концептуально разграничить и уточнить понятия «должностное лицо» и «лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность без образования юридического лица»;
— ввести отдельную норму, устанавливающую административно-деликтный статус лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, как самостоятельных субъектов административных правонарушений, с определением четких критериев применимых к ним мер административной ответственности, исключающих путаницу с должностными лицами и юридическими лицами по видам наказаний;
— значительно расширить по сравнению с действующей редакцией ст. 2.5 КоАП РФ основания для привлечения специальных субъектов административных деликтов (военнослужащих, сотрудников МВД, ФСБ и т.д.) не к дисциплинарной ответственности, а к административной ответственности на общих основаниях;
— полностью исключить при этом из перечня лиц, на которых в случае совершения ими административных правонарушений распространяется действие дисциплинарных уставов, должностных лиц субъектов административной юрисдикции из числа названных выше «милитаризованных» правоохранительных органов исполнительной власти, с установлением для них административной ответственности в виде повышенных размеров административных штрафов или дисквалификации за грубые нарушения ими прав физических и юридических лиц, фальсификацию процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований КоАП РФ;
— уточнить административно-деликтный статус юридических лиц и конкретизировать признаки и форму вины этих субъектов административных деликтов.
Важное значение для повышения эффективности механизма административной ответственности имеет и задача концептуальных корректив института административных наказаний в КоАП РФ.
Так, наряду с классическим принципом соответствия наказания совершенному нарушению, требует своего утверждения и реализации в законодательной и правоприменительной практике принцип «соотносимости» (адекватности) друг другу различных альтернативных видов санкций и их размеров (сроков) применительно к конкретным составам административных правонарушений. Давно назрела и необходимость закрепления в КоАП РФ нормы о праве субъектов административной юрисдикции (возможно только для судей) назначать наказание «ниже низшего предела».
Одной из существенных задач «ревизии» содержания КоАП РФ, по нашему мнению, должна стать защита, сохранение и развитие в рамках федерального и особенно регионального административно-деликтного законодательства такого главного (и в значительной мере определяющего специфику административной ответственности) профилактического вида административного наказания, как предупреждение.
В уточнении оснований и механизмов применения нуждается самый распространенный и наиболее эффективный в административно-деликтной практике большинства цивилизованных государств вид наказания — административные штрафы. В частности, для повышения эффективности воздействия на нарушителей этого основного для действующего КоАП РФ вида административного наказания представляется возможным и полезным (вместо «тупикового» пути бесконечного повышения его максимальных размеров или крайне спорного «дисконтного» варианта, введенного в КоАП РФ в 2014 г.) активнее заимствовать давно уже оправдавший себя в правоприменительной практике зарубежный опыт обеспечения «неотвратимости» исполнения наказания. Опыт, например, той же Великобритании, состоящий в хорошо налаженном там механизме сбора административных штрафов (прежде всего в наиболее многочисленном сегменте — нарушений ПДД, правил парковки и т.д.) за счет установления простых и ясных правил исполнения данного вида наказания, предусматривающих:
— первые две недели — для добровольной уплаты штрафа в первоначально назначенном размере;
— вторые две недели — для уплаты автоматически увеличенного в два раза размера штрафа;
— по истечении четырех недель, предусмотренных для добровольной уплаты штрафа, — возможность назначения нового наказания за неуплату административного штрафа в виде принудительных «общественных» работ.
Применительно к другим видам административных наказаний коррективы системы их законодательной регламентации в КоАП РФ, на наш взгляд, должны быть реализованы по таким направлениям, как:
— исключение из перечня мер административной ответственности наказания в виде краткосрочного лишения свободы (административного ареста), как чуждого данному виду юридической ответственности и противоречащего положениям международно-правовых актов применительно к незначительным правонарушениям (проступкам);
— расширение и конкретизация оснований и механизма применения такой эффективной «перевоспитательной» меры наказания за наиболее серьезные административные правонарушения, как обязательные работы, с четкой регламентацией порядка исполнения этой проверенной временем, а также советским и зарубежным опытом меры административной ответственности;
— уточнение понятия «дисквалификация», а также критериев назначения этого административного наказания с его распространением на все категории должностных лиц органов исполнительной власти, полномочных составлять протоколы по делам об административных правонарушениях и проводить по ним административные расследования, за фальсификацию ими процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований КоАП РФ;
— критическая оценка и уточнение перечня оснований и критериев для применения и определения сроков наказания в виде административного приостановления деятельности в целях дифференциации сроков применения этой меры ответственности для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей ввиду различных экономических последствий ее применения для этих субъектов административных деликтов.
В процессе концептуального редактирования общих положений КоАП РФ применительно к регламентации процедур реализации административных наказаний следует решить и такую задачу, как восстановление терминологического единообразия в новой редакции Кодекса, для чего целесообразно либо вернуться к проверенному временем термину «наложение административных взысканий» из КоАП РСФСР, либо ограничиться единым и наиболее юридически корректным из всех используемых в действующем КоАП РФ терминов, а именно «применение административного наказания».
Наконец, назрела актуальность разрешения в КоАП РФ и проблемы «исключений из общих правил» применительно к исчислению сроков давности привлечения к административной ответственности по конкретным категориям дел об административных правонарушениях в ст. 4.5 Общей части действующей редакции Кодекса. В результате за прошедшие после принятия КоАП РФ годы перечень таких исключений оказался расширен многократно и продолжает пополняться, вследствие чего «исключения» уже стали «правилами» и наоборот.
За неимением возможности отразить и проанализировать в одной журнальной публикации все имеющиеся недостатки, выявившиеся в Общей части КоАП РФ за двенадцать лет его применения, приглашаем коллег к серьезной дискуссии, актуальность которой стала явно более востребованной после официально заявленных в Государственной Думе весной 2014 г. намерений как фракции «Справедливая Россия», так и Комитета по конституционному законодательству и государственному строительству параллельно готовить свои предложения по коррективам федерального административно-деликтного законодательства.
В заключение, пользуясь, безусловно, приятным поводом, присоединяемся к коллегам, выступившим со своими публикациям в сентябрьском номере журнала «Административное право и процесс» по поводу очередного юбилея Н.Г. Салищевой, и с искренним удовольствием поздравляем Надежду Георгиевну, желаем ей здоровья, бодрости духа, радости общения с близкими и учениками и еще многих лет активной жизни и новых творческих свершений.

Литература

1. Зыкина Е.В. Некоторые проблемы административной ответственности юридических лиц / Б.В. Зыкин // Административное право и процесс. 2014. N 3. С. 81 — 85.
2. Кирин А.В. К вопросу о «совместном ведении» в сфере административно-деликтного регулирования // Философия социальных коммуникаций. 2011. N 4.
3. Кирин А.В. Презумпция невиновности: спорные аспекты использования в административно-деликтной сфере // Административное право и процесс. 2011. N 11. С. 2 — 4.
4. Кирин А.В. Концепция должностных лиц в КоАП РФ требует корректив // Вестник Евразийской академии административных наук. 2011. N 4.
5. Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005.
6. Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях / Под ред. Ю.М. Козлова. М., 2002.
7. Россинский Б.В. Размышления о вине юридического лица после нового прочтения работы В.Д. Сорокина «Комментарий избранных мест Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» // Административное право и процесс. 2014. N 3. С. 22 — 27.
8. Салищева Н.Г. Проблемные вопросы административной ответственности в России // Административная ответственность: вопросы теории и практики. М., 2004.
9. Сорокин В.Д. Парадоксы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях // Административное право и процесс. 2014. N 3. С. 4 — 11.
10. Студеникина М.С. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в системе действующих кодексов // Административная ответственность: вопросы теории и практики. М., 2004.
11. Шергин А.П. Десять лет Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях: достижения, проблемы и пути их достижения // Теория и практика административного права и процесса: Материалы Седьмой всероссийской конференции, посвященной памяти профессора В.Д. Сорокина (Небугские чтения). Краснодар, 2013.