Соучастия в преступлении предусмотренном ст 106 ук рф

Проблемы квалификации при убийстве матерью новорожденного ребенка, совершенном в соучастии с другим лицом. Статьи по предмету Уголовное право

ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРИ УБИЙСТВЕ МАТЕРЬЮ НОВОРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА, СОВЕРШЕННОМ В СОУЧАСТИИ С ДРУГИМ ЛИЦОМ

В.П. КАРЛОВ

В настоящее время дискуссионной проблемой в науке уголовного права и в правоприменительной практике остается проблема квалификации действий такого соучастника преступления, который совершает преступление в соучастии со специальным субъектом.
Как специальный субъект рассматривается и мать новорожденного ребенка, совершающая его убийство, и ответственность за это преступление установлена в ст. 106 УК РФ.
Состав этого преступления является привилегированным, т.е. исходя из социального статуса преступника, с учетом его демографических и физиологических свойств законодатель посчитал возможным смягчить наказание за данное преступление, которое законом отнесено к преступлениям средней тяжести, хотя объектом посягательства является жизнь человека.
Не касаясь вопроса об обоснованности принятия такого решения, хочется остановиться на следующих ключевых моментах: в соответствии с ч. 4 ст. 34 УК РФ лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя или пособника.
Однако это положение, которое предлагается применять в отношении других соучастников преступления, совершающих преступление совместно со специальным субъектом, уже не соответствует общим требованиям ч. 1 ст. 34 УК РФ, где установлено, что ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.
То есть если другой соучастник в момент совершения преступления являлся соисполнителем, то было бы необоснованно, незаконно и несправедливо квалифицировать его действия как действия организатора, подстрекателя или пособника.
Например, если такое лицо являлось соисполнителем наряду с самой матерью, однако добровольно и окончательно отказалось от доведения преступления до конца, то как следует квалифицировать действия этого лица применительно к нормам ст. 31 УК РФ? Сложность заключается в том, что законодатель предлагает действия такого соисполнителя квалифицировать как действия пособника, подстрекателя или организатора, тогда как для указанных лиц при добровольном отказе от совершения преступления установлены различные правовые последствия совершенных ими действий: организатор и подстрекатель не подлежат ответственности лишь в том случае, если они своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца, а для пособника достаточно того, что он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления. Здесь законодатель предлагает правоприменителю ступить на зыбкую почву субъективизма в оценке предпринимаемых мер и возможностей лица в воспрепятствовании преступлению, исключая при этом правильную юридическую оценку действия лица в качестве соисполнителя преступления.
Хотя ситуация соучастия при совершении матерью убийства новорожденного ребенка гипотетична и маловероятна, однако все же каким же образом в таком случае следует оценивать действия лица, выполнявшего вместе с матерью новорожденного объективную сторону состава преступления при наличии признаков общего умысла, совместности действий, непосредственном участии такого лица в совершении преступления? Ведь для соучастника объектом посягательства также будет являться жизнь человека.
В научной литературе проблема квалификации такого преступления, совершенного в соучастии, видится в самостоятельной квалификации действий второго соучастника, отличной от квалификации действий самой матери, и именно с этой точки зрения обсуждаются различные варианты его ответственности .
———————————
См.: Аветисян С. Проблемы соучастия в преступлении со специальным субъектом (специальным составом) // Уголовное право. 2004. N 1. С. 5.

Мы предлагаем взглянуть на эту проблему с другой стороны, а именно с точки зрения единой квалификации действий обоих соучастников.
На наш взгляд, этот вопрос применительно к данному составу преступления должен разрешаться в общем порядке исходя из требований ч. 1 ст. 34 и ст. 33 УК РФ.
Специальный субъект обладает как общими, так и специфическими, присущими только этому субъекту признаками.
Специфика такого специального субъекта преступления, как мать новорожденного ребенка, заключается не в должностном либо служебном положении такого лица, а в социально-правовом статусе матери как лица, имеющего физиологическую, правовую, социальную связь с новорожденным ребенком, обязанной в силу этих обстоятельств оберегать его жизнь, а также в силу этих же обстоятельств заслуживающей снисхождения в глазах общества и государства при совершении ею названного преступления.
Однако заслуживает ли такого же снисхождения соучастник преступления и должны ли на него распространяться указанные статусные особенности матери при квалификации его действий? Очевидно, что такое лицо не имеет с новорожденным ребенком ни физиологической, ни правовой, ни социальной связи, т.е. той совокупности демографических свойств его личности, которые позволили бы его отнести к этой категории.
Однако проявление умысла при совместной умышленной деятельности оценивается по общим правилам о соучастии, установленным в ст. ст. 32 и 33 УК РФ.
И если имеется предварительный сговор на совершение преступления и умысел на убийство ребенка реализуется именно в соучастии, то не утрачивает ли мать правовые признаки специального субъекта, т.е. не должны ли ее действия, как и действия другого лица, квалифицироваться на общих основаниях, а именно по соответствующему пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ?
Чем это объясняется и основано ли такое мнение на законе?
Представляется, что ст. 34 УК РФ, определяющая ответственность соучастников, является подчиненной корреспондирующей нормой, тогда как в ст. ст. 32, 33, 35 УК РФ речь идет об общих основаниях и признаках соучастия и его формах.
Между тем форма соучастия является общим способом взаимодействия соучастников, а вид соучастия представляет собой совокупность отдельных действий соучастника в соответствии с его статусной или функциональной ролью; статусное разделение ролей и функциональное распределение ролей в соучастии определяют каждую из форм соучастия. Формы соучастия определяются характером совершаемых действий, образующих форму внешнюю, и способом интеллектуально-информационной связи соучастников, что представляет собой форму внутреннюю. То есть форма соучастия в данном случае определяет и юридическую личность группы в целом, и каждого соучастника в частности.
Если упростить это суждение, то способ совершения этого преступления меняет и квалификацию действий соучастников преступления.
В данном случае речь ведь не идет о таких объектах преступления, как государственная, муниципальная, военная служба, служба в коммерческих организациях, где специфика субъекта определяется его должностным или служебным положением и соответствующими отношениями по службе.
В данном случае объектом посягательства является жизнь человека как общепризнанное и защищаемое благо, указанной выше институциональной специфики здесь нет, а посему и ответственность соучастников должна в этом случае наступать на общих основаниях, так как это обусловлено обстоятельством, отягчающим уголовную ответственность и наказание, а при инверсивной конкуренции норм должна применяться общая норма, а именно норма, устанавливающая ответственность за убийство, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору. Ведь и при совершении убийства или причинении тяжкого вреда здоровью во время совершения должностного преступления квалификация действий специального субъекта является двойной, в зависимости от характера и степени причиненного объекту преступления вреда.
В данном случае поскольку мать совершает преступление в соучастии с другим лицом, то и квалифицироваться действия матери и другого лица должны как совершенные группой лиц, так как в этом случае мать утрачивает признаки специального субъекта, обусловленные ее статусом, и становится лицом, совершившим преступление с отягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным как квалифицирующий признак ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Данное мнение основано на положениях Общей части УК РФ, имеющих руководящее значение для применения норм Особенной части.
Представляется, что в данном случае нет аналогии уголовного закона, применение которой не допускается в соответствии со ст. 3 УК РФ. Все принципы Общей части следует рассматривать в системном единстве. Это суждение основано на совокупности норм УК РФ, из толкования которых следует, что лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности в том числе независимо от пола, а также от других обстоятельств, под которыми мы и понимаем уголовно-правовую коллизию при квалификации преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, если оно совершено в соучастии с другим лицом.
В этом случае возникает очевидное неравенство в оценке действий и применении наказания за одно и то же действие, но совершенное в соучастии различными субъектами уголовной ответственности.
Мы не предлагаем игнорировать вид и размер наказания, установленный за данное преступление ст. 106 УК РФ, но предлагаем квалифицировать действия группы лиц с учетом требований ст. 5 УК РФ, где установлено, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.
Дело в том, что закон рассматривает совершенное в соучастии преступление как обстоятельство, влекущее более строгое наказание (ч. 7 ст. 35 УК РФ). Следовательно, действия и матери, и другого лица должны влечь более строгое наказание.
Однако это наказание должно назначаться в пределах санкции той статьи УК РФ, которая и предусматривает ответственность за совершение убийства группой лиц и группой лиц по предварительному сговору. Это вытекает и из требований ст. 6 УК РФ о справедливости наказания, соответствующего характеру и степени общественной опасности.
В данном случае изменяется и характер совершенного преступления, из чего также следует сделать вывод о поглощении деянием субъективных признаков матери как субъекта привилегированного состава преступления.
Диспозиция указанной нормы также указывает на то, что преступление тогда квалифицируется данной статьей, когда оно совершается только лишь одной матерью. Но когда она совершает его в соучастии с другим лицом, наступает ответственность по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Основанием для такого толкования закона является и ст. 8 УК РФ, которая устанавливает, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом. В данном случае такие признаки для квалификации деяния обоих участников преступления по статье о более тяжком преступлении имеются.
А.Н. Трайнин, характеризуя состав преступления со специальным субъектом, указывал, что «во всех случаях прямая цель закона заключается в ограничении круга ответственных лиц. Поэтому пользоваться аналогией для восполнения элементов состава, характеризующих специальный круг субъектов, значило бы вступить в противоречие с ясно выраженной волей законодателя» .
———————————
Трайнин А.Н. Избранные труды. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 203.

С этим мнением, безусловно, следует согласиться. Мы и не предлагаем применять аналогию для дополнения состава преступления включением в него еще одного субъекта преступления, не подменяем эти субъекты, не видоизменяем состав преступления, который ограничивает субъектный состав матерью ребенка, а указываем на образование состава преступления, который формируется из совокупных действий соучастников преступления.
Эти действия и увеличенный субъектный состав меняют качество совершенного деяния, который подлежит и иной юридической оценке.
Это мнение основано и на философской трактовке состава преступления как совокупности признаков, поскольку та или иная совокупность признаков образует форму состава преступления, которая структурно состоит из определенного содержания.
«С философских позиций можно определить зависимость в образовании формы соучастия как уголовно-правового явления от образующих его составных частей:
элементы и связи между ними, которые образуют содержание — структуру — форму, переходящую в явление.
В уголовно-правовом аспекте совершенное в соучастии преступление — это явление в данной форме.
Элементами формы являются участники группы, интеллектуально-волевые (информационно-мотивационные) моменты и сама деятельность, что образует содержание, становящееся формой, последняя раскрывается в содержании и становится явлением, приобретающим новые формы» .
———————————
Карлов В.П. Философское понимание формы // Вестник Волжского университета им. Татищева. Тольятти, 2004. N 39. С. 124.

Таким образом, мать, совершая преступление в соучастии, своими действиями создает новую форму, т.е. новый состав преступления.
В чем здесь отличие от специального субъекта, совершающего должностное преступление в соучастии с неспециальным субъектом? По нашему мнению, здесь все дело в социальном содержании должностного положения лица и принадлежащих ему полномочиях, которыми его наделяет или которому делегирует соответствующие полномочия какой-либо государственный или муниципальный орган, а также другая организационная структура (ст. 201 УК РФ).
Криминализация этого статуса и этих полномочий специальным субъектом при исполнении им служебных обязанностей образует состав должностного преступления.
Между тем мать, как указывалось выше, становится специальным субъектом в силу совершения ею преступления, которое по времени и обстоятельствам связано с появлением на свет новорожденного ребенка, т.е. определяется единой двухсубъектной связью ребенка и матери. Диспозиция нормы как раз и указывает, что только единоличное убийство матерью ребенка позволяет квалифицировать ее действия как привилегированный состав преступления.
Между тем привлечение в любой форме соучастника к совершению убийства новорожденного ребенка изменяет субъективное отношение матери к этому деянию, усложняет его состав, образует субъективную связь с другим лицом, т.е. изменяет форму вины, создает форму соучастия, в результате чего изменяется и статус матери как субъекта такого состава преступления, ее действия выходят за пределы этого состава преступления, образуя новую субъективную и объективную реальность.
Наше мнение по этому вопросу опирается и на теоретические исследования известных российских ученых, разрабатывающих вопросы вины и субъективного вменения: «Умысел исполнителя при соучастии шире, чем у преступника, действующего в одиночку, так, его сознанием охватывается не только факт участия в преступлении другого, но и намерения этого другого. И если, зная об этих намерениях, усугубляющих оценку деяния со стороны общества и закона, исполнитель все же действует, совершает преступление, то к нему предъявляются повышенные требования в рамках объема его вины» .
———————————
Якушин В.А., Каштанов К.Ф. Вина как основа субъективного вменения. Ульяновск, 1997. С. 63.

Те же авторы небезосновательно полагают, и мы придерживаемся такого же мнения, что «все признаки состава преступления, нашедшие отражение в психике виновного, будь то конструктивные, конструктивно-разграничительные или квалифицирующие, содержатся в диспозиционных гипотезах и как таковые непосредственно влияют на квалификацию. Отягчающие наказания обстоятельства носят характер дополнительных условий и влияют не на квалификацию, а на реализацию собственно санкции. Однако их вменение личности, совершившей общественно опасное деяние, необходимо всегда, если имели место эти обстоятельства» .
———————————
Там же.

Таким образом, разрешение этой юридической проблемы видится в такой правовой оценке деяния, которая учитывает изменение статуса соучастника, критерием оценки действий которого является субъективно-объективный критерий.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Проблемы квалификации соучастия в убийстве матерью новорожденного ребенка

Сарлыбаев В.А.,
студент 3 курса Юридического института Южно-Уральского государственного университета

Проблема ответственности за соучастие в преступлении со специальным субъектом всегда являлась спорным и актуальным вопросом для теории уголовного права и практики применения ее норм. Данной проблеме всегда уделялось большое внимание, и некоторые ее аспекты до сих пор остаются дискуссионными.

Так, ст. 106 УК РФ предусматривает ответственность за привилегированный состав умышленного убийства, исполнителем которого (специальным субъектом) является мать новорожденного ребенка. С появлением данной нормы, как в теории уголовного права, так и на практике возникло много проблем, касающихся правильной уголовно-правовой оценкой содеянного исполнителем преступления. Однако наибольшую сложность представляет вопрос об уголовно-правовой оценке ответственности соучастников данного преступления.

Существует два варианта ответственности соучастников данного преступления. В первом случае, следует обратиться к ч. 4 ст. 34 УК РФ, где указано, что «лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве организатора, подстрекателя либо пособника».

То есть, согласно данной норме, неспециальные субъекты не могут являться исполнителями или соисполнителями преступления со специальным субъектом. Следовательно, по ст. 106 УК РФ ответственность неспециального субъекта за участие в данном преступление может наступить только за организацию, подстрекательство либо пособничество в преступлении.

Однако правило, закрепленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ, может быть не применено к данному составу. Ст. 106 УК РФ гласит, что «убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, а равно убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости…». Качества специального субъекта (матери) относятся исключительно к личности виновной.

Как известно из теории уголовного права, обстоятельства, которые относятся только к личности виновного, учитываться при квалификации содеянного соучастника не могут. Иначе должен быть решен вопрос об ответственности соучастников преступления со специальным субъектом, когда специальные качества относятся к характеристике субъекта преступления, а не к его личности, или определяют саму преступность деяния[1].

Качества, которые присущи матери, должны смягчать только ее наказание. Н.С. Таганцев справедливо отметил, что «…закон не может уменьшить наказуемость соучастников за детоубийство, применяя к ним ту же презумпцию психической ненормальности»[2].

Согласно второму варианту соучастников преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, стоит привлекать как соисполнителей. То есть по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека).

Диспозиция ст. 106 УК РФ указывает, что мать становится специальным субъектом в силу совершения ею преступления, которое по времени и обстоятельствам связано с появлением на свет новорожденного ребенка. Только единоличное убийство матерью новорожденного ребенка дает право квалифицировать ее действия как привилегированный состав преступления. Следовательно, привлекая соучастника к совершению убийства новорожденного ребенка, мать образует субъективную связь с другим лицом. Изменяется форма вины, создается форма соучастия, статус специального субъекта такого состава преступления выходит за рамки состава преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ.

Данные суждения опираются на теоретические исследования российских ученых-правоведов: «Умысел исполнителя при соучастии шире, чем у преступника, действующего в одиночку, так, его сознанием охватывается не только факт участия в преступлении другого, но и намерения этого другого. И если, зная об тих намерениях, усугубляющих оценку деяния со стороны общества и закона, исполнитель все же действует, совершает преступление, то к нему предъявляются повышенные требования в рамках объема его вины»[3].

Таким образом, закон не дает нам точного указания, как квалифицировать действия соучастника детоубийства: по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ или же стоит обращаться к ч. 4 ст. 34 УК РФ. Кроме того, остается спорным вопрос по поводу субъективного статуса матери при убийстве новорожденного ребенка с соучастником. При таких обстоятельствах действия специального субъекта данной статьи стоит квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 106 УК РФ.

[1] Ревин В.П. Уголовное право России. Общая и Особенная части. М., 2005. С. 56.

[2] Таганцев Н.С. Русское уголовное права: Общая часть. Т. 1. – Тула, 2011. С. 68.

Соучастия в преступлении предусмотренном ст 106 ук рф

А. Н. ПОПОВ

КРАТКИЙ АНАЛИЗ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ,
ПРЕДУСМОТРЕННОГО ст. 106 УК РФ

Преступление, предусмотренное ст. 106 УК РФ, признается совершенным при смягчающих обстоятельствах. Однако мать, убившая своего новорожденного ребенка, в определенных случаях может быть признана виновной в убийстве, совершенном при отягчающих обстоятельствах. В таких случаях преступление, предусмотренное ст. 106 УК РФ, следует отличать от преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, т. е. от квалифицированного убийства. Подобная квалификация возможна при обстоятельствах, свидетельствующих об отсутствии всех необходимых признаков состава привилегированного убийства.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, характеризуется деянием, последствиями в виде смерти новорожденного и причинной связью между деянием матери и смертью новорожденного. Анализ статьи позволяет сделать вывод, что уголовный закон предусматривает, по существу, три самостоятельных состава преступления, в основу выделения которых положены различные критерии:
убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов;
убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации;
убийство матерью новорожденного ребенка в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости.

Потерпевшим от преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, может быть только новорожденный. Поэтому понятие «новорожденный» приобретает особое значение.

Несмотря на то что в законе речь идет во всех трех случаях о новорожденном, возраст новорожденного может быть разным. Применительно к ст. 106 УК РФ мы должны вести речь о трех промежутках времени в жизни новорожденного:
период родов;
период, который в законе ограничен критерием «сразу же после родов»;
период, отличающийся от вышеназванных тем, что наступает после них и продолжается более длительный срок.
С точки зрения медицины естественные роды начинаются с момента схваток и продолжаются до изгнания последа. Данный временной промежуток и следует признавать «периодом родов».

Некоторые исследователи период сразу же после родов относят к первым суткам с момента рождения ребенка(1). Однако имеются и противники подобного подхода. Так, С. В. Бородин считает, что установление какого-то заранее определенного срока применительно к ситуации «во время или сразу же после родов», когда ребенок считается новорожденным, вряд ли приемлемо. Он предлагает определять срок в каждом конкретном случае(2).

О. Погодин и А. Тайбаков считают, что понятие «сразу же после родов» имеет четкое медицинское

определение: краткий промежуток времени после рождения ребенка и до выделения плаценты (детского места)(1).

По нашему мнению, время выделения плаценты относится еще к родам (последовый родовой период). Поэтому наиболее правильно под термином «сразу же после родов» понимать промежуток времени, совпадающий с ранним послеродовым периодом — от 2 до 4 часов после выделения последа. Процессы, происходящие в организме родильницы после неосложненных родов, являются физиологическими, поэтому ее считают здоровой женщиной уже после 2—4 часов раннего послеродового периода. Именно спустя данный промежуток времени родильницу переводят из родильного зала в послеродовое отделение, а в течение первых 2—4 часов после отделения последа наблюдают за ее общим состоянием и оказывают необходимую медицинскую помощь.

Причинение новорожденному смерти в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости.

Подавляющее большинство исследователей придерживаются точки зрения, что новорожденным ребенок может признаваться до исполнения ему одного месяца. Иначе говоря, возраст потерпевшего в этом случае не может превышать одного месяца. Видимо, следует согласиться с данным выводом.

Каким должно быть состояние матери, причиняющей смерть ребенку во время родов или сразу же после них? В законе нет ответа на данный вопрос. Учитывая же систематическое толкование закона, необходимо сделать вывод о том, что к состоянию матери-убийцы в этот момент закон не предъявляет никаких дополнительных требований, кроме вменяемости и достижения возраста уголовной ответственности.

Поэтому, например, если мать заранее задумала совершить убийство новорожденного во время или сразу же после родов, то ее деяние надлежит квалифицировать по ст. 106 УК РФ, а не по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку закон никаких изъятий на этот счет не содержит.

Убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации

Юридическая квалификация содеянного в случаях убийства матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации представляется непростой задачей. Анализ работ, где понятие «психотравмирующая ситуация» рассматривается специально, показывает, что пока данный термин не получил однозначного и ясного толкования.

На наш взгляд, ситуация может быть отнесена к психотравмирующей лишь при наличии следующих обязательных условий.

Во-первых, в законе говорится о совершении убийства в условиях психотравмирующей ситуации. Следовательно, первое, что должен установить правоприменитель, — это то, что психотравмирующая ситуация на момент совершения преступления имела место. Представляется, что нельзя квалифицировать содеянное по ст. 106 УК РФ, если убийство матерью новорожденного ребенка произошло, когда условия психотравмирующей ситуации отпали, например после того, как ушедший муж вернулся.

Во-вторых, психотравмирующая ситуация должна иметь непосредственную связь с беременностью, родами, судьбой матери и ребенка. Такая связь, например, может иметь место при потере единственного кормильца. Но не при потере фамильных драгоценностей.

В-третьих, при оценке ситуации как психотравмирующей необходимо исходить не только из того, как воспринимала ситуацию обвиняемая, но и опираться при этом на общечеловеческие ценности. На наш взгляд, нельзя признавать, что убийство матерью новорожденного ребенка совершено в условиях психотравмирующей ситуации, если оно было вызвано, например, болезненным состоянием ребенка, который постоянно кричал и не давал матери спокойно спать по ночам с того момента, как появился на свет.

В-четвертых, следует установить, что именно психотравмирующая ситуация действительно оказала воздействие на принятие решения о совершении детоубийства, а не какие-либо иные обстоятельства, например карьеристские устремления, которые пострадали бы в случае наличия ребенка.

Убийство матерью новорожденного ребенка в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемост

По утверждению большинства исследователей, в данном случае мы имеем дело с психическим расстройством, предусмотренным ст. 22 УК РФ(1). Поэтому суд вправе одновременно с наказанием, назначаемым в общем порядке, назначить и принудительное лечение(2).

Состояние психического расстройства, не исключающего вменяемости, необходимо отличать от психического расстройства, исключающего вменяемость.

Обстоятельства, вызвавшие состояние расстройства, не исключающего вменяемости, могут быть не сопряжены с беременностью и родами, в отличие от обстоятельств, вызвавших психотравмирующую ситуацию. Последние имеют социальную природу, тогда как первые — биологическую (медицинскую). С точки зрения уголовного права безразлично, что вызвало состояние заболевания, оказавшего влияние на совершение преступления. Уголовное право более интересует вопрос о том, подлежит ли данный человек уголовной ответственности или у него имеются заболевания, препятствующие этому. Выяснение причин, обусловивших совершение преступления, мотивов общественно опасного деяния, обстановки его совершения и многих других обстоятельств, имеющих отношение к совершению преступления конкретным лицом, определяет юридическую оценку деяния как преступления и обязательно учитывается при назначении наказания.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, является мать новорожденного ребенка. Однако некоторые исследователи отмечают, что в связи с достижениями медицины и науки понятие субъекта данного преступления необходимо определять несколько иначе.

Так, А. Н. Красиков обратил внимание на то, что женщина может просто вынашивать в своем организме не своего ребенка, исходя из родственных или меркантильных соображений. Такая женщина, по его мнению, не может быть признана субъектом преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ. Поэтому он предлагает в диспозиции закона использовать термины «ро­же­ница» и «родильница»(3), а не мать, поскольку в медицине с момента начала процесса родов женщину называют роженицей, а после рождения плода, изгнания последа — родильницей.

Соглашаясь с тем, что терминологическое уточнение диспозиции закона не помешает, считаем необходимым отметить следующее. Субъектом преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, в случае совершения убийства во время или сразу же после родов необходимо признавать именно фактическую мать, т. е. ту женщину, которая родила и вынашивала ребенка, а не ту, которая дала свою яйцеклетку для оплодотворения. В основу выделения привилегированного состава преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, положено время совершения преступления, связанного с состоянием беременности и родами женщины, а не мотив совершения преступления и не юридическое состояние материнства.

В судебно-следственной практике возник вопрос об ответственности по ст. 106 УК РФ матери, которая не достигла возраста 16 лет. Проблема здесь заключается в том, что ответственность за преступление, предусмотренное ст. 106 УК РФ, возможна только с 16-летнего возраста, а фактически родить может и девочка в возрасте 12—13 лет. В случае, если роженица не достигла возраста 14 лет, проблем с точки зрения уголовной ответственности нет. Она просто не подлежит уголовной ответственности в силу недостижения необходимого для этого возраста. Но как быть, если роженица, убившая своего ребенка, старше 14-ти, но младше 16-ти лет? Ведь уголовная ответственность за умышленное убийство возможна с 14 лет. Может быть, в этом случае необходимо содеянное квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК РФ или даже по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ?

Данная проблема не надуманна. Так, С. Ф. Милюков смысл своего рассуждения сводит к тому, что законодатель, дифференцировав возраст, с которого наступает ответственность за убийство(1), тем самым блокировал действие специальных норм к убийцам, достигшим 14-летнего, но не достигшим 16-летнего возраста. Поэтому он считает, что 14-летней детоубийце грозит лишение свободы от шести до десяти лет, а 16-летней — лишь до пяти лет(2).

Представляется, что С. Ф. Милюков прав, поднимая данную проблему, однако его суждение относительно ее решения, на наш взгляд, ошибочно.

Наличие привилегированного состава исключает ответственность за совершение преступления, предусмотренного общим составом. Если лицо, совершившее общественно опасное деяние, не может быть привлечено к ответственности по привилегированному составу, например в силу недостижения необходимого для этого возраста, то оно вообще не может быть привлечено к уголовной ответственности.

Е. Б. Кургузкина предлагает действия 14—15-летних женщин-детоубийц квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ(3).

С данной рекомендацией соглашаться нельзя. Повышенный возраст уголовной ответственности за детоубийство, по сравнению с убийством, не означает, что в случае, когда женщина не достигла 16 лет, она должна отвечать по ст. 105 УК РФ. Квалификация детоубийства, совершенного женщиной в возрасте от 14 до 16 лет, по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ не основана на законе, поскольку в данном случае речь идет о конкуренции не специального и общего состава преступления, как считает Е. Б. Кургузкина, а привилегированного и квалифицированного. Если лицо не может быть привлечено к ответственности за преступление с привилегированным составом в силу недостижения необходимого для этого возраста, то тем более оно не может быть привлечено к уголовной ответственности за квалифицированный состав преступления.

С решением проблемы о субъекте состава преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, непосредственно связаны ситуации, когда родильница причиняет смерть не своему ребенку. Здесь возможны два неравнозначных варианта: 1) родильница умышленно причиняет смерть чужому ребенку; 2) женщина заблуждается относительно принадлежности ребенка.

Если женщина умышленно причиняет смерть чужому ребенку, то ст. 106 УК РФ применению не подлежит. Содеянное должно квалифицироваться по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Если, например, находясь в условиях психотравмирующей ситуации, женщина решает убить своего ребенка, однако ошибается, так как ей принесли чужого ребенка, которого она и лишает жизни, то содеянное следует квалифицировать по ст. 106 УК РФ. В этом случае происходит ошибка в личности потерпевшего, которая по общему правилу не влияет на квалификацию содеянного.

Преступление, предусмотренное ст. 106 УК РФ, является умышленным. Это означает, что оно может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом. Иначе говоря, ст. 106 УК РФ подлежит применению как в том случае, когда содеянное свидетельствовало о том, что мать ребенка осознавала общественную опасность своих действий (бездействия), предвидела возможность или неизбежность наступления смерти ребенка и желала ее наступления, так и когда содеянное свидетельствовало о том, что мать ребенка предвидела реальную возможность наступления его смерти, не желала, но сознательно допускала наступление смерти либо относилась к ней безразлично.

В силу того что совершение данного вида преступления возможно с прямым умыслом, возможно и покушение на детоубийство. Для вменения покушения на детоубийство необходимо установить и доказать, что виновная действовала с прямым конкретизированным умыслом, направленным на причинение смерти своему ребенку.

Так, Г. совершила покушение на убийство, предусмотренное ст. 106 УК РФ, при следующих обстоятельствах. В апреле 2000 г. она дома в туалете родила живого ребенка, завернула его в тряпку и выкинула в мусоропровод. Родителям сказала, что произошел выкидыш и ребенок родился мертвым. Ребенка нашли утром при уборке мусорного отсека. Рабочие услышали писк, развернули сверток и обнаружили новорожденного, который с диагнозом «переохлаждение организма» был доставлен в больницу. После лечения малыша поместили в дом малютки.

В данном случае смерть ребенка не наступила по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного лица. Лишь случайное стечение обстоятельств привело к тому, что ребенок остался жив. Г. действовала с прямым конкретизированным умыслом, направленным на лишение новорожденного жизни.

Иногда в судебной практике встречаются случаи, когда женщина рожает двух детей и обоим причиняет смерть.

Так, А., родив в подвальном помещении двух живых доношенных и жизнеспособных детей (мальчика и девочку) и не желая обременять себя заботой по уходу за новорожденными, решила лишить их жизни. Сразу же после родов А. с целью убийства подыскала на месте преступления куски веревки, сделала две петли, которыми детей удушила(1).

Представляется, что в этом случае содеянное также подлежит квалификации по ст. 106 УК РФ, так как данная статья не содержит никаких квалифицированных видов убийства матерью новорожденного ребенка.

Таким образом, надлежит сделать следующие выводы относительно состава убийства матерью новорожденного ребенка:

1. Действующий Уголовный кодекс России в ст. 106 предусматривает ответственность за три самостоятельных состава преступления: 1) убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов; 2) убийство матерью новорожденного ребенка в состоянии психического расстройст­ва, не исключающего вменяемости; 3) убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации.
2. Каждый из составов преступлений, предусмотренных в ст. 106 УК РФ, имеет свое основание выделения в качестве привилегированного соответственно: 1) время совершения преступления; 2) психическое состояние матери; 3) обстановка, в которой совершается преступление.
3. Посягательство на жизнь ребенка в процессе родов, которые происходят в период от начала схваток и до полного изгнания последа, необходимо квалифицировать по ст. 106 УК РФ.
4. Периодом «сразу же после родов» должен признаваться ранний послеродовой период продолжительностью 2—4 часа с момента выделения последа.
5. Новорожденным относительно состава убийства матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, признается ребенок с момента рождения до истечения одного месяца.
6. Уголовный закон не ограничивает по времени возникновение умысла на совершение убийства новорожденного матерью. Поэтому независимо от того, когда задумала роженица совершить убийство (до, в процессе или сразу же после родов), при наличии всех других необходимых признаков применению подлежит ст. 106 УК РФ.
7. Ситуация признается психотравмирующей, если она отвечает четырем обязательным критериям:
имеет место на момент совершения преступления;
имеет непосредственную связь с беременностью, родами, судьбой матери и ребенка;
воспринимается психотравмирующей не только матерью, но признается таковой исходя из общепринятых норм морали и нравственности;
оказала свое негативное влияние на принятие решения о детоубийстве.
8. Понятие состояния психического расстройства, не исключающего вменяемости (ограниченная вменяемость), раскрывается в ст. 22 УК РФ. Ограниченную вменяемость необходимо отличать от невменяемости (ст. 21 УК РФ), а также от отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством (ч. 3 ст. 20 УК РФ), при которых невозможна уголовная ответственность.

9. Субъектом преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, может быть только мать ребенка, под которой понимается роженица (родильница).
10. Если роженица (родильница) не достигла возраста 16 лет, то она вообще не подлежит уголовной ответственности.
11. В случае умышленного причинения смерти чужому ребенку роженица (родильница) должна отвечать по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. При причинении смерти чужому ребенку, ошибочно принятому за своего, ответственность должна наступать по ст. 106 УК РФ.
12. Преступление, предусмотренное ст. 106 УК РФ, является умышленным. Это означает, что оно может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом.
13. Убийство двух и более новорожденных при наличии всех необходимых признаков состава преступления также надлежит квалифицировать по ст. 106 УК РФ.